иерей Александр Флегинский

CВЯЩЕННОМУЧЕНИК АЛЕКСАНДР ФЛЕГИНСКИЙ, пресвитер Георгие-Афипский (1861-1918)

День памяти: 6 апреля

Священномученик Александр родился 19 февраля 1861 года в многодетной семье потомственного провинциального священника Косьмы Яковлевича и Александры Дионисиевны Флегинских. Мальчик был третьим ребёнком, кроме него в семье было ещё четверо детей: Виктор, Михаил, Николай и Анастасия.

Исторические данные позволили точно установить, что многие представители священнического рода Флегинских служили в пределах Астраханской епархии с начала XIX века. Отец будущего святого Косьма родился в 1821 году в многодетной семье диакона Иакова Петровича и Вассы Акимовны Флегинских. По достижении положенного возраста он поступил в Астраханскую духовную семинарию, после окончания которой был рукоположен в сан диакона, а затем во священника епископом Кавказским и Черноморским Иеремией (Соловьёвым) и определён к храму Иоанна Богослова села Тугулук Ставропольского уезда.

В 1848 году семья Флегинских переехала в село Московское, где отец Косьма получил место священника в храме Святителя и Чудотворца Николая.

В 1874 году Александр был отдан отцом для обучения в Ставропольское духовное училище. Юноша блестяще выдержал вступительные экзамены и был принят, минуя подготовительный и первый класс, сразу во второй. Программа обучения во втором классе была весьма непростой, в неё входили следующие предметы: Священная история Нового Завета, русский, церковнославянский, латинский и греческий языки, арифметика, чистописание, церковное и нотное пение. Из 41 воспитанника по первому разряду его окончило всего два человека: Пётр Иванов и Александр Флегинский. Восемь воспитанников были оставлены на второй год, двое отчислены за неуспеваемость и один по прошению, несколько человек были переведены в другие училища.

В 1875 году семью Флегинских постигло несчастье: в возрасте пятидесяти двух лет скоропостижно скончался глава семейства отец Косьма, оставив на попечение матушки Александры пятерых детей. В память о многолетней службе пастыря в «Кавказских епархиальных ведомостях» был напечатан скромный некролог. Несмотря на сложившиеся трагические обстоятельства, Александр продолжил обучение. В разрядных списках успеваемости он значился вторым в числе отличников и окончил духовное училище по первому разряду с рекомендацией для поступления в духовную семинарию.

Решением педагогического собрания правления Кавказской духовной семинарии 27 августа 1877 года выпускник духовного училища Александр Флегинский был зачислен в первый класс семинарии. Первый класс он окончил хорошо, не имея никаких задолженностей и пересдач. Тем не менее десять человек, поступавших из духовного училища вместе с ним, после сдачи переводных экзаменов были оставлены на второй год. По окончании второго класса у Александра впервые появилась переэкзаменовка, которую он успешно пересдал после летних каникул, продолжив обучение.

В 1883 году после окончания семинарии Александр Флегинский на несколько месяцев был оставлен сверхштатным псаломщиком при Казанском кафедральном соборе города Ставрополя. В это же время в его личной жизни происходят значительные перемены: он создаёт семью, женившись на избраннице своего сердца – скромной девушке Марии. 26 августа 1883 года, в день Сретения Владимирской иконы Божией Матери, епископом Кавказским и Екатеринодарским Германом (Осецким) псаломщик Александр Косьмич Флегинский был рукоположен в сан диакона, а через два дня, в праздник Собора преподобных отцов Киево-Печерских, – во священника.

Молодой пастырь получил назначение в кубанскую станицу Ключевую в великолепный деревянный храм, построенный в 1867 году итальянским мастером Иосифом Травалио Винцетовым в честь святого мученика Лонгина Сотника. Приход являлся бедным, но не испытывал недостатка в церковной утвари для совершения Евхаристии. Штат храма состоял из священника и псаломщика. Никакого казённого жалованья духовенство не получало, а обеспечивалось за счёт определённых «войсковых сумм и сдачи церковной земли в аренду».

Во время служения отца Александра в станице не существовало церковно-приходской школы, но имелось одноклассное училище министерства народного просвещения, в котором он исполнял обязанности законоучителя. Когда пастырь с матушкой Марией прибыли к месту служения, станичное правление выделило им общественный дом с четырьмя комнатами и отдельной кухней. Со всем усердием отец Александр стал налаживать приходскую жизнь, знакомиться с вверенной ему паствой, узнавать их быт и нужды. Сложнее всего было попасть для совершения необходимых треб в соседнее село Пятигорское, приписанное в те времена к Лонгиновскому приходу. Происходило это из-за частых разливов горной реки Псекупс, её притоков и русел, размывавших немногочисленные дороги. Именно здесь он впервые столкнулся с безбрежным человеческим горем, когда приходилось утешать многочисленных больных людей, приезжавших на лечение в местечко Горячий Ключ, находившееся неподалёку от станицы Ключевой.

В свободные минуты отец Александр увлекался естествознанием. Этому способствовала окружающая природа – высокие лиственные леса, горы, целебные источники и водопады. Несомненно, именно в этом исключительно богатом жизненном пространстве в его душе зародился интерес к занятиям археологией, который проявит себя несколько позже.

18 сентября 1885 года по собственному желанию он был переведён в небольшой деревянный храм Святителя и Чудотворца Николая кубанской станицы Красногорской (Верхне-Николаевской) на место священника Николая Орлова, который скоропостижно скончался. В 1887 году у отца Александра и матушки Марии родился сын Владимир. Таинство Крещения первенца в торжественной обстановке было совершено самим отцом Александром в красногорском храме Святителя Николая. Восприемниками стали знакомые семьи Флегинских: младший землемер Кубанской области Константин Тимофеевич Котляревский и вдова священника Любовь Яковлевна Кременецкая. Четыре года спустя у супругов появилась на свет дочь Ольга.

Епископом Ставропольским и Екатеринодарским Агафодором (Преображенским) в 1894 году отец Александр Флегинский был назначен окружным миссионером. Некоторое время спустя Епархиальный миссионерский комитет благодарил пастыря, отмечая его активную миссионерскую деятельность на благо Святой Церкви. Одновременно с несением сложного миссионерского послушания, подчас отнимающего много сил и времени, отец Александр исполнял обязанности законоучителя в церковных и государственных школах своего округа. Позже он вошёл в состав Баталпашинского отделения Ставропольского епархиального училищного совета. Выражая благодарность, училищный совет не раз подчёркивал, что отец Александр занимался «отлично-усердной деятельностью на пользу церковных школ».

В 1896 году вместе со своим благочинным протоиереем Алексеем Кудрявцевым и священниками ближайших станиц отец Александр принял участие в основании женского Спасо-Преображенского Сентинского монастыря и освящении возобновлённого древнего византийского храма в честь Преображения Господня. Известно, что он был построен в эпоху знаменитого императора Юстиниана Великого на высокой горе Тебердинского ущелья в кавказских горах.

Удивительную духовную атмосферу богослужения в этот день передаёт очевидец: «Тихая ночь, мерцание звёзд, освещённый храм, стройное с канонархом пение сёстрами стихир умиляли душу поклонника; многие в умилении плакали. Бдение окончилось к двенадцати часам <…>. Молящихся была масса, так как за ночь подошло ещё немало богомольцев. В восемь часов утра на горе при древнем храме начался благовест в небольшой колокол. Затем отцом благочинным в сослужении священников и прибывшего ночью священника отца Александра Флегинского было совершено освящение храма и после сего Литургия <…>. После причастного стиха отцом Александром Флегинским было сказано приличествующее событию слово. По окончании Литургии был совершён крестный ход на реку Теберду, где было совершено освящение воды».

Позже он стал сотрудником «Ставропольского епархиального церковно-археологического общества», основной задачей которого было всестороннее изучение «церковно-религиозной жизни в первоначальных пределах епархии от начала насаждения в ней христианства до настоящих времён».

Когда во время одной из обзорных поездок по епархии около станицы Красногорской проезжал епископ Агафодор, в жизни прихожан Никольского храма и его священника произошло знаменательное событие. Желая увидеть своего любимого архипастыря, прихожане вместе с отцом Александром преодолели три версты по бездорожью до станции, где находился владыка, и, пока меняли экипаж, смогли получить архипастырское благословение. По приглашению отца Александра епископ посетил расположенный неподалёку его дачный домик, где гостеприимная матушка Мария угостила святителя и сопровождавшую его свиту жареной форелью и яблоками. Священник, сопровождавший епископа Агафодора, записал об этой встрече в своём путевом дневнике: «Здесь мы узнали от отца Александра, что близ станицы Красногорской, по руслу реки Кубани, а частью у каменноугольных копей Хумары, находят много окаменелостей, в особенности древесных пород и аммонитов; более разнородные экземпляры, по его словам, встречаются по берегам и руслу Малого Зеленчука. Мы просили его доставить, что можно, в музей епархиального Археологического Общества, и он, вскоре по возвращении нашем, доставил их большой ящик. Кроме того, он сообщил нам о существовании близ станицы сталактитовой пещеры <…>». По просьбе представителей археологического общества отец Александр доставил в музей образцы минералов и палеонтологические находки, а также составил подробное описание необычной пещеры с природными сталактитами. В благодарность за активное участие в деле пополнения музейных фондов и с личного одобрения епископа Агафодора его приняли в число действительных членов общества.

В течение девяти лет отец Александр непрестанно трудился на поприще миссионерской деятельности, когда в 1903 году он по собственному желанию был от неё освобождён с благодарностью от правящего архиерея за понесённые труды. Некоторое время спустя духовенство округа предложило епископу Агафодору утвердить пастыря в должности своего окружного духовника. Не встречая никаких возражений, в 1904 году предложение было удовлетворено. Отец Александр много лет являлся действительным членом Андреевско-Владимирского братства, которое непрестанно заботилось о делах милосердия в пределах Ставропольской епархии.

Участвуя в отпевании своего собрата-священника Василия Щеглова, отец Александр говорил: «Отец Василий скончал уже своё земное странствование. Со святыми упокой душу его, Христе! <…> Только этого одного и нужно желать, чтобы душа его сподобилась небесного блаженства. Того же, братия, должен желать и каждый из нас. Это блаженное чаяние совершенно облегчает нашу смерть и делает её бесстрашною для нас и беспечальною. Но чтобы сподобиться по смерти небесного блаженства, мы, братия, должны приготовиться заблаговременно, иначе говоря: вся жизнь наша и каждый час нашей жизни должны быть основаны на вере и Евангелии и проходить по пути добродетелей. Да, братия, будьте добродетельны и готовы с радостью восприять смерть. Помышляйте каждочасно о неизбежной своей кончине, но бдите, чтобы она была непостыдна. Пусть смерть каждого из среды нашей, как и смерть почившего отца Василия, подаёт нам случай и повод к размышлению о своей собственной смерти». По словам очевидца, проповедь отца Александра затронула сердца не только скорбящих сродников покойного, но и многочисленных прихожан, пришедших проститься со своим пастырем.

Иной раз, участвуя в этом страшном таинстве смерти, укрепляемый силой Божественной благодати, отец Александр призывал объятых горем близких почившего и прихожан не скорбеть, как прочие, не имущие упования (1 Фесс. 4:13), говоря: «Сколь страшна смерть для человека плотяного, привязанного всем существом своим к прелестям мира сего! Ибо слово Божие говорит: смерть грешников люта. Но совершенно иною кажется смерть человеку, ищущему спасения души своей: для него смерть приносит отраду и утешение. Для человека верующего и исполняющего веления Господни смерть даже желательна, как роковая минута перехода из жизни временной, тленной в жизнь вечную, нетленную. Ибо говорит слово Божие: подобает бо тленному сему облещися в нетление и мертвенному сему облещися в бессмертие (1 Кор. 15:53). Смерть только освобождает душу нашу от телесной храмины, дабы вселиться ей (душе) в вечные покои. Она есть как бы сон, от которого мы пробудимся при гласе трубы, имеющей воззвать мертвых от гробов. Слово Божие ясно говорит об этом: мертвые услышат глас Сына Божия и услышавше оживут (Ин. 5:25)».

4 февраля 1908 года его неожиданно переводят в Георгиевский храм станицы Георгие-Афипской и назначают благочинным семнадцатого округа Кубанской области. Отныне его заботам и духовному попечению были вверены пятнадцать храмов благочиния, которые находились на весьма значительном расстоянии друг от друга и сильно различались по хозяйственному уровню развития. Ещё совсем недавно, по замечанию современника, в среде кубанского духовенства это благочиние считалось «ссыльным» ввиду колоссальной бедности всех приходов, постоянных эпидемий лихорадки, худости жилья причта и весьма скромного денежного довольствия. Тем не менее к этому времени сама Георгие-Афипская являлась одной из крупных станиц Екатеринодарского отдела, близость которой к областной столице способствовала её постепенному развитию. Главным источником благосостояния жителей была торговля зерном и древесиной. Активный рост этой торговли наступил после открытия железной дороги из Екатеринодара в Новороссийск, ветка которой проходила близ станицы через железнодорожную станцию Афипс.

По прибытии в станицу отцу Александру местным станичным обществом была выделена просторная квартира, в которой уютно расположилось его небольшое семейство. Осматривая свой новый приход и благочиние, священник не мог не отметить многочисленные труды своего предшественника – протоиерея Василия Смельского. В Георгие-Афипской было выстроено новое здание церковно-приходской школы, рассчитанной на сто пятнадцать человек, а также организован хороший церковный хор. В самом благочинии не так давно был построен и освящён молитвенный дом в труднодоступном селе Шабано-Тхамахинском, а в станице Калужской капитально перестроен Рождество-Богородицкий храм.

Несмотря на это, в некоторых приходах благочиния ко времени приезда отца Александра лампада приходской жизни медленно угасала. Так, в станице Смоленской действиями табачных плантаторов началось повальное развращение стариков пьянством, а молодёжи – распутством. При содействии станичного общества у церковного причта в 1908 году были отобраны для проживания квартиры, после чего Казанский приход закрыли. В период с 1864 по 1907 год в стенах храма сменилось шестнадцать священников и семнадцать псаломщиков. В этой тяжёлой ситуации новый благочинный начал активную борьбу со станичным правлением за открытие поруганного храма, службы в котором возобновились в этом же году. На протяжении многих лет в отношении этой церкви отец Александр проявлял особую заботу, зная непростую духовную атмосферу, а также сложное материальное положение причта. С течением времени трудами неравнодушных христиан и благочинного в Казанский храм была приобретена благолепная церковная утварь: «белые шёлковые воздухи, воздухи из серебряной парчи, шёлковые покрывала на престол, жертвенник и аналой, Крест-Голгофа, хоругви, иконы Божией Матери Августовская и Казанская».

Буквально за несколько месяцев служения благодаря усердным молитвам и административному опыту новому благочинному с Божией помощью удалось довольно быстро устроить начало строительства нового благолепного каменного храма в честь Святой Троицы в самой бедной станице семнадцатого благочиния. «Общество станицы Ставропольской, – писал в консисторию отец Александр, – в ряду беднейших закубанских станиц показало ревность по Бозе и особенную любовь к Храмозданию тем, что решило сделать храм каменным, несмотря на сравнительную его дороговизну перед деревянным и невзирая на свою бедность, дабы иметь у себя вечный христианский памятник в назидание потомству. Храм этот по архитектуре чудный. Стоимость его без иконостаса обойдётся обществу в 19917 рублей». Вся техническая документация: пояснительная записка, проект, смета и акт – была составлена инженером Кубанского областного правления Римаревичем-Альтманским.

Зная не понаслышке сложность бытовых условий станичной приходской жизни, болея сердцем за своих собратьев-пастырей и их семьи, благочинный писал своему архипастырю: «Считаю нужным покорнейше просить Консисторию сделать зависящее распоряжение о затребовании от общества станицы Ставропольской предварительного обязательства обеспечить местный причт приличными квартирами на новой Церковной площади ввиду того, что квартирное обеспечение своего причта общество станицы Ставропольской, по-видимому, не считает предметом своих попечений и доселе не озаботилось даже приобретением для означенной цели плановых мест на новой Церковной площади, тогда как вся площадь и план для станичного правления приобретены заблаговременно».

Разделяя серьёзную обеспокоенность отца Александра, архиепископ Агафодор сообщил ему, что следует «<…> предложить обществу станицы Ставропольской, чтобы оно теперь же озаботилось приобретением плановых мест на новой Церковной площади и приступило к постройке на таковом месте домов под квартиры причта <…>». Спустя некоторое время станичное общество изменило своё решение, приобрело необходимые участки и стало возводить жильё для церковного причта рядом со строящимся храмом. 6 декабря 1913 года, к празднику Рождества Христова, все строительные работы были завершены.

В 1910 году стараниями причта Георгиевского храма был присоединён к православию из иудейского вероисповедания житель города Екатеринодара сын коллежского советника Даниил Меерович, а в период с 1912 по 1913 год активная миссионерская деятельность всех приходов семнадцатого благочиния дала возможность присоединить к Православной Церкви из различных конфессий и сект пятьдесят человек. Кроме того, сам отец Александр неоднократно посещал специальные епархиальные миссионерские курсы для духовенства, где происходил обмен опытом в деле благовестия истины Христовой.

В 1911 году решением духовенства своего округа под председательством духовника отец Александр был избран депутатом от благочиния на ежегодный съезд «Екатеринодарского Училищного округа Ставропольской епархии». Общим решением делегатов его избрали членом ревизионного комитета Екатеринодарского духовного училища.

В это же время произошло трагическое событие в личной жизни отца Александра: 10 ноября 1911 года после непродолжительной болезни скончалась его верная помощница и любимая супруга Мария. С того дня, когда Господь забрал в свои вечные обители матушку, пастырь без остатка посвятил себя служению Церкви Божией. «Не увлекайтесь, – говорил отец Александр, – земным счастьем, которое нужно только до могилы и даётся нам для разумного пользования. Знайте, что человек, скрываясь в могилу, скрывается от всего, что дорого ему на земле, и от тех, кто ему и кому он дорог. Смерть разлучает его с родными и друзьями, безжалостно отнимает стяжания, добытые иногда тяжкими трудами. Она не щадит ни пола, ни возраста, ни положения; ни чинов, ни почестей; ни слабости, ни крепости; ни богатства, ни бедности. Но от внезапного удара смерти разрушается земное счастье каждого человека. Поэтому, братия, будьте готовы сами каждочасно встретить лютую похитительницу».

В 1912 году отец Александр был избран депутатом на общеепархиальный съезд, обсуждавший важнейшие вопросы жизнедеятельности Ставропольской епархии. На одном из заседаний отцами-делегатами ему поручили покупку государственного участка земли Тебердинских дач под постройку санатория для лечения лиц духовного звания.

Вскоре разразилась Первая мировая война, и последовавшие за ней бедствия не позволили в полной мере осуществить эти благие начинания. В первые дни военных столкновений решением делегатов соединённого съезда епархии для помощи армии в городе Ставрополе был создан «комитет попечения о больных и раненых воинах» с обустройством при нём епархиального госпиталя, на содержание которого всю войну отец Александр жертвовал свои личные сбережения и приношения от благочиния. В августе 1915 года, после многолетних трудов, отец Александр в последний раз принял участие в заседании съезда депутатов от духовенства Екатеринодарского училищного округа. Его, как «старейшего из своей среды», избрали председателем, доверив решение важных вопросов развития церковного образования в наступающем учебном году, после чего освободили от несения этого послушания. Впоследствии за свою многолетнюю и активную деятельность в сфере духовного образования пастырь Христов был награждён правом ношения камилавки и золотого наперсного креста, «от Святейшего Синода выдаваемого».

Так на протяжении нескольких лет проходила размеренная духовная жизнь отца Александра в небольшом станичном приходе великомученика Георгия Победоносца, здесь он встретил трагические известия о свержении монархии и начало Гражданской войны. В Екатеринодаре, а затем и во всех уголках Кубанской земли вспыхнули стихийные митинги в поддержку революционных перемен, происходивших в Петрограде. События развивались стремительно. 9 марта 1917 года, в дни Великого поста, согласно постановлению Святейшего Синода епископ Кубанский и Екатеринодарский Иоанн (Левицкий) в Александро-Невском войсковом соборе по прочтении актов об отречении от престола Государя Императора Николая II и великого князя Михаила Александровича отслужил молебен «об утешении страстей, с возглашением многолетия богохранимой державе Российской и Благоверному Временному правительству», а на следующий день молебен по случаю празднования свободы.

В начале апреля в здании духовного училища под председательством епископа Иоанна состоялся чрезвычайный съезд Кубанской епископии, делегаты которого объявили о «сочувственном отношении духовенства к устройству Российского государства на новых началах и искреннем желании принять в этом строительстве самое горячее и деятельное участие». Отец Александр по неизвестным причинам участие в деятельности этого съезда не принимал, вместо него семнадцатое благочиние представлял священник станицы Мартанской Севериан Тохадзе.

Дальнейшее развитие событий показало, что, несмотря на довольно лояльное отношение Церкви к Временному правительству, в стране прошёл ряд антицерковных действий вплоть до арестов архиереев и священников. Так, на Кубани, на хуторе Балковском, был арестован священник Александр Гаевский, а в станице Кущёвской местной станичной властью готовился арест будущего священномученика Андрея Ковалёва. Кроме того, решением светской власти во многих приходах епархии священники были отстранены от занимаемых мест без решения церковной власти. Тем временем в Москве состоялось долгожданное открытие Всероссийского Поместного Собора, решением которого после более чем двухвекового перерыва на древний Патриарший престол был возведён митрополит Московский Тихон (Белавин). Вместе с тем в стране началась полномасштабная Гражданская война, проводником которой являлись большевики, захватившие власть в государстве в октябре 1917 года.

В это время из Новороссийска в кубанские города и станицы стали приходить неслыханные доныне известия об установлении диктатуры пролетариата и невероятных зверствах, творимых черноморскими матросами над офицерами царской армии. «Расправы эти, – говорил Е. И. Ковтюх, командир Таманской армии и участник революционных событий на Кубани, – заключались отчасти в немедленных самосудах, а отчасти в том, что офицеров забирали в особые части, – запечатывали их в товарные вагоны и под усиленным конвоем, состоящим из рядовых казаков, отправляли в город Новороссийск, где привязывали к их шеям камни и бросали в Чёрное море».

На волне революционной анархии в кубанских станицах и хуторах представители иногороднего населения сводили старые счёты с казаками, разоружая их и формируя отряды, которые под лозунгом «бей буржуев» стали промышлять контрибуцией и открытым грабежом.

Понимая весь ужас происходящих в стране событий, Святейший Патриарх Тихон в глубокой скорби обратился с посланием к своей заблудшей пастве: «Тяжкое время переживает ныне Святая Православная Церковь Христова в Русской земле: гонения воздвигли на истину Христову явные и тайные враги сей истины и стремятся к тому, чтобы погубить дело Христово, и вместо любви христианской всюду сеют семена злобы, ненависти и братоубийственной брани.

Забыты и попраны заповеди Христовы о любви к ближним: ежедневно доходят до Нас известия об ужасных и зверских избиениях ни в чём не повинных и даже на одре лежащих людей, виновных только разве в том, что честно исполняли свой долг перед Родиной, что все силы свои полагали на служение благу народному. И всё это совершается не только под покровом ночной темноты, но и въявь, при дневном свете, с неслыханною доселе дерзостью и беспощадной жестокостью, без всякого суда и с попранием всякого права и законности – совершается в наши дни во всех почти городах и весях нашей Отчизны: и в столице, и на отдалённых окраинах <…>. Всё сие преисполняет сердце Наше глубокою болезненною скорбью и вынуждает Нас обратиться к таковым извергам рода человеческого с грозным словом обличения и прещения по завету св. апостола: „Согрешающих пред всеми обличай, да и прочии страх имут“ (1 Тим. 5:20).

Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело, это – поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому в жизни будущей – загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей – земной. Властию, данною Нам от Бога, запрещаем вам приступать к Тайнам Христовым, анафематствуем вас, если только вы носите ещё имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к Церкви Православной. Заклинаем и всех вас, верных чад Православной Церкви Христовой, не вступать с таковыми извергами рода человеческого в какое-либо общение: „Измите злаго от вас самех“ (1 Кор. 5:13) <…>».

Но голос Патриарха не был услышан на Кубани. В начале января 1918 года усилиями большевистской группы во главе с Полуяном в станице Северской была провозглашена советская власть. Для подавления революционного восстания из Екатеринодара в Северскую прибыл эшелон вооружённых юнкеров, который после непродолжительного боя отступил к станице Георгие-Афипской, заняв оборону.

Несколько дней спустя со стороны станиц Северской и Ильской для уничтожения юнкеров и создания плацдарма для наступления на Екатеринодар выдвинулись отряды большевиков. В ожесточённой ночной перестрелке юнкера были разбиты. Из Новороссийска на афипскую железнодорожную станцию прибыли крупные эшелоны большевистских подразделений численностью до десяти тысяч человек. Вооружённое противостояние между большевистскими частями и отрядами добровольцев началось 22 января под разъездом Энем и окончилось 24 января полным захватом добровольцами станицы Георгие-Афипской. Большевики понесли большие потери: погибло около пяти тысяч человек, в том числе военный министр Новороссийской республики прапорщик Серадзе и главковерх юнкер Яковлев.

Находясь в гуще этих кровавых событий, укрепляемый силой Божественной благодати, отец Александр мужественно продолжал совершать богослужения в Георгиевском храме, поддерживая немногочисленных прихожан молитвой. Затаив дьявольскую злобу за первое поражение, большевики приступили к формированию в городе Новороссийске новых воинских подразделений для повторного наступления на Екатеринодар. В середине февраля, продвигаясь вглубь кубанской территории со стороны Черноморского побережья, превосходящие силы большевиков в первых же боях разбили небольшие передовые части белых формирований, захватив в плен большое количество юнкеров, казаков и представителей духовенства. «Конечно, – говорил участник этих событий большевик С. Банченко, – пощады им не было».

В начале марта 1918 года после непродолжительного столкновения с силами Добровольческой армии Георгие-Афипская оказалась в руках большевиков. В первый же день начались стихийные аресты всех представителей контрреволюционного режима. Под конвоем их отправляли в тюрьму в здании станичного правления.

Беспорядочность этих действий вынудила военно-революционный комитет рабочих, крестьянских и казачьих депутатов на публичном митинге расследовать законность арестов и обоснованность обвинений в отношении задержанных, среди которых, по словам самого комитета, находятся «быть может, лица совершенно невинные». Вскоре вооружённым отрядом большевиков был арестован и отец Александр. Неизвестно, проводилось ли следствие после его задержания и было ли оно вообще в рамках революционной действительности, но приговоры в это время были краткие и жестокие, как это часто бывает в эпоху дьявольских смут и перемен, – смерть.

В середине двадцатых чисел марта, находясь в плотных тисках революционных войск, от закубанских станиц с боями к Георгие-Афипской приближалась Добровольческая армия генерала Л. Г. Корнилова, целью которой было освобождение Екатеринодара от большевиков. Для осуществления поставленной цели оставалось взять последний Георгие-Афипский рубеж, центр закубанских пролетарских сил, после чего путь к столице Кубани был открыт.

22 марта 1918 года передовые отряды добровольцев со стороны станицы Григорьевской разбили гарнизон большевиков, оказавший ожесточённое сопротивление. После этого затяжного боя местный священник, разместивший в своём доме штаб добровольцев генерала А. П. Богаевского, в крайне тяжёлом психологическом состоянии рассказал, что большевики «заставляли его беспрерывно служить молебен о том, чтобы они победили „кадет“, а когда он попытался уклониться от этого, они пригрозили ему расстрелом». «Впоследствии, – говорит в своих воспоминаниях генерал А. П. Богаевский, – я слышал, что несчастный священник всё же был убит ими через несколько дней после нашего ухода».

24 марта, накануне праздника Благовещения Пресвятой Богородицы, отряды добровольцев под командованием генералов А. П. Богаевского и С. Л. Маркова подошли к окраинам Георгие-Афипской. Завязалось длительное кровопролитное сражение с превосходящими силами противника. Большевики имели превосходство в снарядах и артиллерии, открывали ураганный огонь по центру станицы, беря за ориентир станичную Георгиевскую церковь. «Разрушение домов и гибель мирных жителей, – по словам очевидца, – большевиками не брались в расчёт, хотя многие из них являлись их сторонниками». К вечеру станица была полностью занята частями Добровольческой армии.

Тем временем разрозненные отряды большевиков, гонимые страхом смерти, во главе со своим комиссаром взяли с собой отца Александра и на уцелевшем бронепоезде в спешке отошли к разъезду Энем. Под стук колёс, грохот и канонаду в изрешечённом пулями вагоне отец Александр приближался к своей личной Голгофе. Прибыв к разъезду Энем, революционеры, охваченные дьявольской злобой и страхом, решили избавиться от истерзанного ими священника. Не мешкая ни минуты, как дикие звери, они набросились на него со штыками и шашками. Кровь струилась ручьём из израненного тела и рассечённой главы пастыря, обагряла руки, лица и одежду палачей. Насытившись кровью страдальца, мучители бросили его изувеченное тело на месте казни и спешно скрылись в уходящем на Екатеринодар бронепоезде.

В течение семи месяцев из-за постоянных боевых действий конфликтующих сторон и передвижения линии фронта тело отца Александра оставалось там же на месте казни у разъезда Энем.

Только в сентябре 1918 года, уже после освобождения Екатеринодара и близлежащих станиц от большевистских войск, для проведения расследования и поиска тела родителя в Георгие-Афипскую прибыл сын пастыря Владимир, судебный следователь Новочеркасского окружного суда. Юридическое образование и богатый опыт  помогли ему в скором времени найти и опознать растерзанное тело отца.

17 сентября 1918 года под погребальный звон гроб был внесён к вечерней службе под своды войскового Александро-Невского собора города Екатеринодара. Множество народа, как клириков, так и мирян, стеклось в этот день в собор, чтобы проводить пастыря в последний путь. Среди них было немало и тех, для кого он много лет был духовным отцом и наставником.

На следующий день, после Божественной Литургии, при большом стечении народа и духовенства состоялось торжественное отпевание. По окончании службы старший священник прочитал разрешительную молитву над телом почившего. Гроб, усеянный цветами, был поднят духовенством на плечи и обнесён вокруг Александро-Невского собора с пением «Вечная память». Затем останки отца Александра на траурном экипаже доставили на Всехсвятское кладбище, где поместили в фамильный склеп рядом с гробом матушки Марии.

Известие о мученической смерти отца Александра огласил на Всероссийском Поместном Соборе священник Иоанн Гревцов, письменные свидетельства которого были приобщены к материалам о жертвах гонений за веру и Церковь. Много лет спустя надгробие на могиле отца Александра было полностью уничтожено. В 2013 году с помощью старейшей смотрительницы Всехсвятского кладбища города Краснодара Л. В. Кольцовой представители епархиальной комиссии по канонизации святых Екатеринодарской и Кубанской епархии протоиерей Димитрий Болтонов и дьякон Андрей Небавский смогли обнаружить частично разрушенный надгробный памятник Марии Флегинской, а рядом – место погребения отца Александра.

На заседании Священного Синода 4 мая 2017 года имя священномученика Александра было включено в состав Собора новомучеников и исповедников Церкви Русской с установлением особого дня памяти 6 апреля.

19 сентября 2017 года, по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, на Всесвятском кладбище г. Краснодара были обретены святые мощи священномученика Александра. Спустя два месяца, 18 ноября, за всенощным бдением в Екатерининском кафедральном соборе г. Краснодара святые мощи были торжественно изнесены для почитания верующим.

По благословению митрополита Исидора, мощи священномученика Александра постоянно почивают в Екатерининском кафедральном соборе г. Краснодара, а частица передана в Георгиевский храм поселка Афипского Северского района, на территории которого служил и был казнен святой.

Составители: священник Андрей Небавский

Н.В. Кияшко

Расскажите, как помог вам священномученик Александр

Если вам помог священномученик Александр Флегинский, расскажите об этом посетителям нашего сайта. Пожалуйста, оставьте свой комментарий на этой странице.

(6395)